Мирра и воск

Яков Есепкин

Палимпсесты

Мирра и воск

Первый фрагмент

Ночи ярусник див золотых
Локны тусклою пудрой овеет,
Чуден морок гирлянд извитых,
Пламень их лишь о мгле розовеет.

Сомерцайте, виньеты пиров,
Лейтесь, благостных одников речи,
Заточенных в остуду шаров,
Фей манят ли аромою свечи.

И тийяды сем воском прельют
Юных граций шелка и рамена,
Где хористки белые пеют
И диаментность пьет Мельпомена.

Седьмой фрагмент

Воск подсвечный в креманках тлеет,
Об алмазах царевны гадают,
И серебро Аид прелиет,
И обручницы дев соглядают.

Течно золото, басмовый хлеб
Окантован виньетами смирны,
Лейтесь, оды, на ярусы неб,
Мы одесно ли сами надмирны.

И лишь миррою темной столы
Чад со мертвыми потчуют львами,
И кадятся решетники мглы
С падом звезд, утаенных волхвами.

Четырнадцатый фрагмент

Над червницей свечей возлетим,
Ждут ли чад неотмирных у Гебы,
Яко пити и есть не хотим,
Соглядим хоть зефирные небы.

Это блеск Рождества, се и мы,
Чая ангелей, ночь преалкаем,
Вы отвергнетесь, косари тьмы,
Суе вам о Звезде потакаем.

И мерцают огони пиров,
И всехвальные оды лиются,
И за башнями снежных муров
С черной хвоей иудицы бьются.

Тридцать второй фрагмент

Спят русалочки, воск золотой
Преливая о сени эдемской,
Яко цитрии ночи, свитой
Несоимной Звездой вифлеемской.

Чудно феям ли в басмовом сне
Эльфов темных зефирную негу
Расточать, веселятся оне
Иль тоскуют по хвое и снегу.

Миррой ангели неб совиют
Балы эти, зерцая их с хоров,
Где вакханки серебро пиют
Из мерцающих битых фарфоров.

Сонники Эреба

Девятый фрагмент

Суе ангели плачут, оне
И не могут спасти оглашенных,
Феи неб во исчадном огне
Меж скульптур нас влекут сокрушенных.

Как еще сени Ада темны,
А всерайские своды лазорны,
Мы ль о хорах, Господь, взнесены,
Сколь высоки сие и узорны.

И подавные муки пречтут,
И хожденья гиады оплачут,
И венцы Парки нам исплетут,
В коих звезды июльские спрячут.

Семнадцатый фрагмент

Во кровавых обводках язмин
Плачет миррой, точатся фарфоры,
Несть фламандцам вина и емин,
Темнокрасные в цвети амфоры.

Нам букетники млечных лилей
Уготовили ночи царицы,
Остия их и лядвий белей,
Круг арому взвивают корицы.

И барочная сводность пуста,
И несносны блядей променады,
И чаруют исцветье холста
Присноогненных царств колоннады.

Двадцать девятый фрагмент

Сонмы битых скульптурниц лиют
Злать холодную, млечную слоту,
Ангелки ли утешно пеют,
Расточая во сны озолоту.

Меловыя оне, посему
И дана им юдольная мрачность,
Тще ль юниды учились письму,
Бледным одницам суща призрачность.

Шелк асийский горит под рядном,
Юд увившим и гоев калечных,
И лишь феи в музее ночном
Соглядят пару статуй всемлечных.

Тридцать четвертый фрагмент

Грасс чудесную выльет арму
На свое осьмигранные парки,
Дышат негой сильфиды, кому
И свивать эти дивные арки.

Мы избавлены времени, столь
Наднебесная -- крыша ли мира,
Вновь летает пурпурная моль,
Ныне грации чают кумира.

Но испевны и музы, и сны,
И волшебные флейты увились
Нощной мглой, где еще взнесены
Ангелочки, где мы и убились.

Пятьдесят третий фрагмент

Днесь и присно мы в черном, гляни,
Сколь траурно с жасминами рдеем,
Се и тени во млечной терни,
Спи, юдоль, аще благости деем.

Овиет ночи цветь зеркала,
Воски Фрея затлит ледяные,
И тогда круг пустого стола
Соберутся восждать нас родные.

Ах, не плачьте, мы тихо стоим
За патиной мерцающей течи,
И по темным обводкам сеим
Злать лиют наши черные свечи.

X